Загадка старца федора кузьмича



Старец Федор Кузьмич: «Если я скажу правду — ужаснётся Небо, а если я солгу –сотрясётся Земля»

Уважаемые читатели, вам предлагаются текстовые материалы, а так же аудиобеседа с изложением чудесной истории об одном из великих христианских подвижников, старце Фёдоре Кузьмиче, который стал подлинным Светильником Духа.

140 лет назад в Томской губернии скончался благочестивый старец Федор Кузьмич. По народной легенде, под этим именем провел свои последние годы российский император Александр I. Поговаривали, что будто бы царь не умер, а странствовал с посохом по России. Потом долго жил в Сибири под именем Федора Кузьмича. Невероятная историческая загадка и по сей день будоражит умы.

Как-то раз Вяземский обронил об Александре I: «Сфинкс, не разгаданный до гроба». Добавим, что и после гроба. Но кто только не брался отгадывать!

Мог ли царь бросить все и уйти? Всю жизнь над Александром I тяготел укор совести за участие в заговоре против собственного отца – Павла I. В свое царствование император осуществил в России немало реформ, выиграл войну с Наполеоном, за что и был прозван Благословенным.

Однако грех цареубийства не отпускал даже и четверть века спустя. Александра тяготила и незавершенность реформ по облегчению участи народа, сама невозможность их завершить.

В последние годы жизни он отличался смиренной жизнью. Его все чаще видели стоящим на коленях. Царь подолгу молился. И стоит ли удивляться легенде, что однажды душа его и вся судьба перевернулись – император стал нищим странником?!

…Александр I неожиданно скончался в Таганроге 19 ноября 1825 года от страшной и неизвестной болезни. Спустя несколько дней прошло погребение императора в закрытом гробу в Петропавловском соборе Санкт-Петербурга. На престол вступил его младший брат Николай I.

В царствование внучатого племянника Александра Благословенного – Александра III – могила была вскрыта, но саркофаг обрели пустым. А в 1919 году подвергавшие все и вся ревизии большевики также вскрывали гроб в поисках сокровищ царской семьи, после чего пустили слух, что тела самодержца нет.

Жизнь Федора Кузьмича более или менее хорошо прослеживается с середины 30-х годов ХIX века. О том, что он делал прежде, имеется несколько весьма смутных намеков. Есть версия, что после своей мнимой смерти государь отправился в Саровскую пустынь, где окормлялся преподобным Серафимом под именем послушника Федора. Сохранился рассказ, как император Николай I не поленился однажды проскакать сотни верст до Сарова, чтобы повидаться с Федором Кузьмичем.

В пользу этой версии можно сказать лишь то, что первые упоминания о Федоре Кузьмиче появляются через какое-то время после смерти святого Серафима. Некоторые изречения старца выдавали его знакомство с преподобным. Обратимся к официальным документам.

Первое свидетельство о Федоре Кузьмиче датируется 4 сентября 1836 года. Старец ехал на лошади, запряженной в телегу через Кленовскую волость Красноуфимского уезда Пермской губернии. Ехал в неизвестном направлении.

Документов при нем не нашли, зато на спине обнаружены были следы ударов кнутом или плетью. 10 сентября дело бродяги было разобрано в суде.

Старик имел величественную наружность, приятное обхождение и манеры. Это очень расположило к нему судей, однако все просьбы открыться, сообщить, какого он звания, были тщетны. В результате бродяга был присужден к 20 ударам плетей. Хотели отдать его в солдаты, но по возрасту он был к этому непригоден. Тогда решено было выслать старика в Сибирь.

И здесь вот что любопытно. Старец приговором остался доволен, но, сославшись на неграмотность, доверил расписаться за себя мещанину Григорию Шпыневу. Между тем нам доподлинно известно, что Федор Кузьмич был не просто грамотен, но хорошо образован. И всю жизнь опасался, что образец его почерка попадет к властям. Не только красноуфимцы дивились манерам Федора Кузьмича. Он был единственным человеком во всей партии заключенных, отправленных в Сибирь, кто не был закован к кандалы.

На ночлегах ему отводили особое помещение. Офицеры, солдаты и сотни каторжников полюбили старика, как отца. Он заботился о слабых и больных, для всякого находил теплое слово. Здесь важно подчеркнуть, что почитание старца началось задолго до появления легенды о его царственном происхождении.

В Томск арестанты прибыли 26 марта 1837 года.

Первые пять лет своей ссылки Федор Кузьмич прожил в селе Зерцалы близ Томска. Заметив желание старца удалиться от людей, казак Семен Сидоров построил ему келью-избушку в станице Белоярской.

На праздники его заваливали дарами – пирогами, шаньгами. Он охотно принимал их, а потом раздавал нищим и странникам. Денег никогда не принимал и не имел.

Никто не видел, как он молился, но после смерти обнаружилось, что колени старца представляют собой сплошные мозоли. Он строго постился, но не требовал, чтобы и другие следовали его примеру.

Ходил по селениям и учил детей грамоте, но поучать, лезть с советами ни к детям, ни ко взрослым не пытался. Быть может, поэтому к нему шли за советами отовсюду, шли тысячами. Огромного роста, большой силы, голубоглазый старик в белой полотняной рубахе не воспринимался как юродивый и не вызывал жалости. Поднимал на вилы целую копну сена и легко ворочал бревнами. Это был добрый и умный богатырь, искупающий старые грехи.

Все понимали, что он птица высокого полета, спрашивали, не тяготит ли его нынешняя жизнь, полная лишений. Старец улыбался в ответ и говорил примерно следующее:

«Почему вы думаете, что мое нынешнее положение хуже прежнего? Я сейчас свободен, независим, покоен. Прежде нужно было заботиться о том, чтобы не вызывать зависти, скорбеть о том, что друзья меня обманывают, и о многом другом. Теперь же мне нечего терять, кроме того, что всегда останется при мне – кроме слова Бога моего и любви к Спасителю и ближним. Вы не понимаете, какое счастье в этой свободе духа».

Императора Александра опознал в старце местный священник отец Иоанн Александровский. Он за какую-то провинность был выслан в Белоярскую из Петербурга. Священник неоднократно и открыто заявлял, что не мог ошибиться, так как видел императора много раз. Все это заставило Федора Кузьмича жить в своей келье почти безвылазно. Наконец он решился покинуть станицу Белоярскую.

Многие зажиточные крестьяне стали его звать к себе, но старец выбрал избушку беднейшего крестьянина Ивана Малых. Тот только что окончил срок каторжных работ, жил с большой семьей, в кругу которой старец провел зиму. Затем ему из старого овечьего хлева крестьяне соорудили новую келью. Здесь Федор Кузьмич прожил десять лет.

В 1849 году старец перебрался в келью, построенную для него крестьянином Иваном Латышевым близ села Краснореченского, рядом с пасекой. Об этом периоде сохранилось воспоминание, как Федора Кузьмича навещал архиерей – Афанасий Иркутский.

Что поразило местных жителей: разговаривали они на иностранном языке – скорее всего, на французском. На этом языке старец общался и с другими знатными посетителями.

Удивительны были рассказы Федора Кузьмича о последних десятилетиях русской истории, которую он знал едва ли не досконально.

Рассказывая о войне 1812 года, он сообщал такие подробности, что его знакомые из образованных ссыльных, священники, казаки, солдаты не переставали удивляться.

Вспоминал об Аракчееве, Суворове, Кутузове. О Кутузове старец обронил, что царь Александр этому полководцу завидовал. И рассказал, как вышло, что Кутузов был назначен главнокомандующим в Отечественную войну:

«Когда французы подходили к Москве, император Александр припал к мощам Сергия Радонежского и долго со слезами молился этому угоднику.

В это время он услышал, как внутренний голос сказал ему: «Иди, Александр, дай полную волю Кутузову, да поможет Бог изгнать из Москвы французов».

Когда пришло известие о смерти Николая Первого, Федор Кузьмич отслужил панихиду и долго, истово, со слезами молился.

Однажды в присутствии старца рабочие запели песню «Ездил Белый русский Царь», в которой рассказывалось о победоносном шествии Александра Благословенного на Париж. Федор Кузьмич слушал, слушал, потом заплакал и сказал:

«Друзья, прошу вас больше не петь этой песни».

Последние годы Федор Кузьмич жил в доме купца Семена Феофантьевича Хромова, который то богател, то разорялся, одно время даже владел золотыми приисками.

«Охота тебе заниматься этим промыслом, – заметил ему старец при первой встрече, – и без него Бог питает тебя». Потом строго наказал не обирать рабочих, пока будет владеть приисками, и не развивать добычу золота. Человек Хромов был, впрочем, хороший, и старец в конце концов согласился переехать к нему.

Перед смертью Федор Кузьмич немного погостил у своего первого благодетеля казака Семена Сидорова. На обратном пути до самого Томска перед повозкой двигались два ослепительно белых столба. Старец не глядел на дорогу, но когда дочка Хромова Аня обратила на столбы внимание Федора Кузьмича, тот промолвил тихо:

«О, Пречистый Боже, благодарю!»

В последние свои дни старец страдал, но терпел, стараясь никого не беспокоить. Это было для него очень характерно. Когда прибыл его исповедовать отец Рафаил из Алексиевского монастыря, то и на смертном одре Федор Кузьмич наотрез отказался раскрыть свою тайну.

«Это Бог знает, – тихо проговорил Федор Кузьмич в ответ на предложение назвать имя своего ангела, для помина души. Имена родителей он также назвать отказался, сказав лишь, что Святая Церковь за них молится.

Симеон Хромов рассказывал, что ему больше посчастливилось. Упав на колени, он спросил у старца, не Алекандр ли Благословенный тот? Федор Кузьмич будто бы ответил:

«Чудны дела твои, Господи. нет тайны, которая не откроется».

Было ли то на самом деле, или Хромов себя в этом убедил, остается неясным.

Умер Федор Кузьмич, сложив пальцы для крестного знамения. В момент его кончины многие увидели, как из дома Семена Хромова трижды поднялись громадные языки пламени. Пожарные, увидев зарево, долго искали место пожара, но так и не нашли.

Похоронили старца, как он и завещал, в томском Алексиевском монастыре. Над могилой был поставлен крест, выкрашенный белой краской, с надписью: «Здесь погребено тело Великого Благословенного старца Феодора Козьмича». Слова: «Великого Благословенного» власти велели скрыть. Но со временем белая краска слиняла, и надпись вновь себя обнаружила.

Вскоре после кончины Федора Кузьмича пошли разговоры о том, кем был на самом деле старец-подвижник. Лев Толстой написал об этом повесть, а историк-архивист Иван Василич – документальную книгу, в которой поместил портрет во весь рост старца Федора Кузьмича, написанный неопытной кистью местного сибирского живописца.

Этот портрет ошеломляет. Огромный, голый, полусферический череп. Над ушами – остатки волос, совершенно белых, наполовину прикрывающих ушные раковины. Чело, на «хладный лоск» которого «рука искусства» наводила когда-то тайный гнев, теперь почти грозно. Губы, отчетливо видные между усами и редкой бородой, сжаты с невыразимой скорбью. В глазах, устремленных на зрителя, – суровая дума и непроницаемая тайна. Горестной мудростью светят эти испепеленные черты – те самые черты, которые видели мы все столько раз на портретах императора, – именно те. Они преобразились именно в той мере и именно так, как могли бы преобразить их года и внутренний огонь подвига. Для того чтобы «подделать» это портрет, чтобы умышленно (да и ради чего?) придать старцу нарочитое сходство с Александром и при этом с такой глубиной психологического проникновения постичь всю логику духовной трагедии этого царя, – для этого безвестный живописец должен был бы обладать прозорливостью гения. Но здесь не может идти речь не только о гении, но даже о скромном таланте: как произведение искусства портрет почти безграмотен.

На месте кельи старца после его смерти забил родник, вода которого с тех самых пор считается целебной. Семен Хромов основал там Федоровский мужской монастырь, позднее вошедший в состав томского Богородице-Алексиевского монастыря. Царь Николай Второй приезжал сюда, хотел на месте кельи начать возведение каменной церкви и детского приюта. Благословение на строительство было получено от отца Иоанна Кронштадтского. Однако Первая мировая война и Октябрьская революция помешали осуществлению этого проекта. Успели, однако, построить часовню на могиле старца.

Возведение ее благословил в 1903 году настоятель Богородице-Алексиевского монастыря архимандрит Иона. Пожертвования собирали в Томске и близлежащих селах – отказа ни от кого не было. А когда начали рыть фундамент под часовню, частично вскрылась могила старца.

Еще:  Загадки для поиска подарка подруге

Как засвидетельствовано настоятелем монастыря в присутствии подрядчика Леднева и архитектора Оржешко, мощи старца остались нетленны.

После Октябрьской революции могилу Федора Кузьмича разорили. В 1923 году многие горожане стали свидетелями явлений старца в Томске.

Прославление Федора Кузьмича состоялось в 1984 году по благословению Святейшего Патриарха Пимена. Тогда было установлено празднование в честь Собора сибирских святых, в число которых включили, конечно, и старца Федора – небесного покровителя Томска. Тогда же была написана и его икона.

В начале 1990-х годов начались поиски мощей старца. Нашли косточки Федора Кузьмича там, где им и положено было быть – на месте часовни, построенной в его память.

Когда семинаристы стали доставать из ямы мощи, прибежали представители комитета по защите памятников, заявили, что мэрия, разрешив раскопки, превысила свои полномочия. Семинаристы под эти безумные выкрики продолжали работать. Кости омыли и сложили в специальный сосуд, который был помещен в храме монастыря. 5 июля, когда томские христиане обрели мощи старца, стал еще одним православным праздником.

В 2001 году, в день всех российских святых, в честь старца Федора над его могилой возведена часовня-келья.

Сегодня всё еще есть достаточно много самообольщенных людей, считающих себя грамотными аналитиками и историками, наивно полагающих, что роль личности в истории народов имеет определяющее значение.

На самом же деле всё выглядит несколько иначе. Роль личности в истории сводится лишь к степени или способности АДЕКВАТНОГО осознания тех задач, которые этой личности поручены к исполнению Всевышним.

Чаще всего люди, руководящие странами и народами являются совершенно бессознательными марионетками враждебных сил, которых принято назвать бесами. Яркий пример таких бесноватых руководителей — это все западные президенты и премьер-министры, а так же те, кто руководит ими, то есть, их кукловоды. И это относится ко всем этим деятелям. Всем, без исключения. Это отцивилизованные, прямоходячие, человекообразные сущности с сознанием, в котором доминирует демонический тип строя психики, периодически перемежаясь с типами строя психики, которые характерны для животных и биороботов-зомби. Разве можно таких бесноватых фюреров привести к человечному мировосприятию? Их можно держать только в жутком страхе перед собственной гибелью. Иной способ общения с ними кроме бесконечной череды проблем ничего другого создать не может.

Говорить о частично осознанной жизни личности можно лишь после акта Рождения в Духе или по терминологии Иисуса Христа достижения Царства Божьего на Земле, а о тотальной осознанности жизни личности или Божьем водительстве можно говорить лишь после достижения ею Сверхсознательного (Христоподобного) мировосприятия. Поэтому попытки исторического анализа событий и причин поступков и решений тех или иных государственных деятелей подобны занятию людей, которые с яростью, эмоционально толкут в ступе воду с нетерпением ожидая получить сливки посредством вот таких забавных трудов. Любая критика прошлого совершенно бессмысленное, пустое и неблагодарное дело, поскольку жизнь устроена так, что всегда происходит только то, что должно произойти и иначе не бывает никогда. Причина очевидна.

Каждый человек с нетрансформированным сознанием ВСЕГДА НЕОСОЗНАННО СЛЕДУЕТ СВОЕЙ ПРИРОДЕ, безукоризненно, чётко и послушно отрабатывая вовне то, что содержится в памяти матрицы его подсознательных программ. Это касается абсолютно всех — от бомжа, до короля. Это практически не зависит от интеллекта человека. Просто умный и наблюдательный человек с умным видом будет делать заумные глупости, с возможностью их последующего анализа и осознания, а глупый человек даже на это не способен. Поэтому нужно лишь все эти факты принять, как данность Свыше, как результат реализации Плана Всевышнего, как текущую погоду. А вот выводы из ошибок нужно всегда стараться делать верные и учитывать их, чтобы не наступать на те же самые грабли дважды, не уподобляясь тем идиотам, которые считают, что в этот раз они наступили не на те же самые, а уже на совершенно другие грабли.

Но не зная истинной Природы Сознания и Разума это невозможно в принципе. Поэтому любая критика всех событий прошлого это лишь пустозвонство и яркое проявление полного НЕВЕЖЕСТВА в знании истинной Природы человека.


А теперь предлагаю вам послушать аудиобеседу с чудесной историей о Фёдоре Кузьмиче в изложении Александра Васильевича Клюева, врача-психофизиолга, кандидата медицинских наук, реализовавшего в полной мере Супраментальное (Христоподобное) мировосприятие.

Источник

Загадка Федора Кузьмича

140 лет назад в Томской губернии скончался благочестивый старец Федор Кузьмич. По народной легенде, под этим именем провел свои последние годы российский император Александр I. Поговаривали, что будто бы царь не умер, а странствовал с посохом по России. Потом долго жил в Сибири под именем Федора Кузьмича. Невероятная историческая загадка и по сей день будоражит умы.

Как-то раз Вяземский обронил об Александре I: «Сфинкс, не разгаданный до гроба». Добавим, что и после гроба. Но кто только не брался отгадывать!

Мог ли царь бросить все и уйти? Всю жизнь над Александром I тяготел укор совести за участие в заговоре против собственного отца – Павла I. В свое царствование император осуществил в России немало реформ, выиграл войну с Наполеоном, за что и был прозван Благословенным.

Однако грех цареубийства не отпускал даже и четверть века спустя. Александра тяготила и незавершенность реформ по облегчению участи народа, сама невозможность их завершить.

В последние годы жизни он отличался смиренной жизнью. Его все чаще видели стоящим на коленях. Царь подолгу молился. И стоит ли удивляться легенде, что однажды душа его и вся судьба перевернулись – император стал нищим странником?!

…Александр I неожиданно скончался в Таганроге 19 ноября 1825 года от страшной и неизвестной болезни. Спустя несколько дней прошло погребение императора в закрытом гробу в Петропавловском соборе Санкт-Петербурга. На престол вступил его младший брат Николай I.

В царствование внучатого племянника Александра Благословенного – Александра III – могила была вскрыта, но саркофаг обрели пустым. А в 1919 году подвергавшие все и вся ревизии большевики также вскрывали гроб в поисках сокровищ царской семьи, после чего пустили слух, что тела самодержца нет.

Жизнь Федора Кузьмича более или менее хорошо прослеживается с середины 30-х годов ХIX века. О том, что он делал прежде, имеется несколько весьма смутных намеков. Есть версия, что после своей мнимой смерти государь отправился в Саровскую пустынь, где окормлялся преподобным Серафимом под именем послушника Федора. Сохранился рассказ, как император Николай I не поленился однажды проскакать сотни верст до Сарова, чтобы повидаться с Федором Кузьмичем.

В пользу этой версии можно сказать лишь то, что первые упоминания о Федоре Кузьмиче появляются через какое-то время после смерти святого Серафима. Некоторые изречения старца выдавали его знакомство с преподобным. Обратимся к официальным документам.

Первое свидетельство о Федоре Кузьмиче датируется 4 сентября 1836 года. Старец ехал на лошади, запряженной в телегу через Кленовскую волость Красноуфимского уезда Пермской губернии. Ехал в неизвестном направлении.

Документов при нем не нашли, зато на спине обнаружены были следы ударов кнутом или плетью. 10 сентября дело бродяги было разобрано в суде.

Старик имел величественную наружность, приятное обхождение и манеры. Это очень расположило к нему судей, однако все просьбы открыться, сообщить, какого он звания, были тщетны. В результате бродяга был присужден к 20 ударам плетей. Хотели отдать его в солдаты, но по возрасту он был к этому непригоден. Тогда решено было выслать старика в Сибирь.

И здесь вот что любопытно. Старец приговором остался доволен, но, сославшись на неграмотность, доверил расписаться за себя мещанину Григорию Шпыневу. Между тем нам доподлинно известно, что Федор Кузьмич был не просто грамотен, но хорошо образован. И всю жизнь опасался, что образец его почерка попадет к властям. Не только красноуфимцы дивились манерам Федора Кузьмича. Он был единственным человеком во всей партии заключенных, отправленных в Сибирь, кто не был закован к кандалы.

На ночлегах ему отводили особое помещение. Офицеры, солдаты и сотни каторжников полюбили старика, как отца. Он заботился о слабых и больных, для всякого находил теплое слово. Здесь важно подчеркнуть, что почитание старца началось задолго до появления легенды о его царственном происхождении.

В Томск арестанты прибыли 26 марта 1837 года.

Первые пять лет своей ссылки Федор Кузьмич прожил в селе Зерцалы близ Томска. Заметив желание старца удалиться от людей, казак Семен Сидоров построил ему келью-избушку в станице Белоярской.

На праздники его заваливали дарами – пирогами, шаньгами. Он охотно принимал их, а потом раздавал нищим и странникам. Денег никогда не принимал и не имел.

Никто не видел, как он молился, но после смерти обнаружилось, что колени старца представляют собой сплошные мозоли. Он строго постился, но не требовал, чтобы и другие следовали его примеру.

Ходил по селениям и учил детей грамоте, но поучать, лезть с советами ни к детям, ни ко взрослым не пытался. Быть может, поэтому к нему шли за советами отовсюду, шли тысячами. Огромного роста, большой силы, голубоглазый старик в белой полотняной рубахе не воспринимался как юродивый и не вызывал жалости. Поднимал на вилы целую копну сена и легко ворочал бревнами. Это был добрый и умный богатырь, искупающий старые грехи.

Все понимали, что он птица высокого полета, спрашивали, не тяготит ли его нынешняя жизнь, полная лишений. Старец улыбался в ответ и говорил примерно следующее:

«Почему вы думаете, что мое нынешнее положение хуже прежнего? Я сейчас свободен, независим, покоен. Прежде нужно было заботиться о том, чтобы не вызывать зависти, скорбеть о том, что друзья меня обманывают, и о многом другом. Теперь же мне нечего терять, кроме того, что всегда останется при мне – кроме слова Бога моего и любви к Спасителю и ближним. Вы не понимаете, какое счастье в этой свободе духа».

Императора Александра опознал в старце местный священник отец Иоанн Александровский. Он за какую-то провинность был выслан в Белоярскую из Петербурга. Священник неоднократно и открыто заявлял, что не мог ошибиться, так как видел императора много раз. Все это заставило Федора Кузьмича жить в своей келье почти безвылазно. Наконец он решился покинуть станицу Белоярскую.

Многие зажиточные крестьяне стали его звать к себе, но старец выбрал избушку беднейшего крестьянина Ивана Малых. Тот только что окончил срок каторжных работ, жил с большой семьей, в кругу которой старец провел зиму. Затем ему из старого овечьего хлева крестьяне соорудили новую келью. Здесь Федор Кузьмич прожил десять лет.

В 1849 году старец перебрался в келью, построенную для него крестьянином Иваном Латышевым близ села Краснореченского, рядом с пасекой. Об этом периоде сохранилось воспоминание, как Федора Кузьмича навещал архиерей – Афанасий Иркутский.

Что поразило местных жителей: разговаривали они на иностранном языке – скорее всего, на французском. На этом языке старец общался и с другими знатными посетителями.

Удивительны были рассказы Федора Кузьмича о последних десятилетиях русской истории, которую он знал едва ли не досконально.

Рассказывая о войне 1812 года, он сообщал такие подробности, что его знакомые из образованных ссыльных, священники, казаки, солдаты не переставали удивляться.

Вспоминал об Аракчееве, Суворове, Кутузове. О Кутузове старец обронил, что царь Александр этому полководцу завидовал. И рассказал, как вышло, что Кутузов был назначен главнокомандующим в Отечественную войну:

«Когда французы подходили к Москве, император Александр припал к мощам Сергия Радонежского и долго со слезами молился этому угоднику.

В это время он услышал, как внутренний голос сказал ему: «Иди, Александр, дай полную волю Кутузову, да поможет Бог изгнать из Москвы французов».

Когда пришло известие о смерти Николая Первого, Федор Кузьмич отслужил панихиду и долго, истово, со слезами молился.

Однажды в присутствии старца рабочие запели песню «Ездил Белый русский Царь», в которой рассказывалось о победоносном шествии Александра Благословенного на Париж. Федор Кузьмич слушал, слушал, потом заплакал и сказал:

«Друзья, прошу вас больше не петь этой песни».

Последние годы Федор Кузьмич жил в доме купца Семена Феофантьевича Хромова, который то богател, то разорялся, одно время даже владел золотыми приисками.

Еще:  Загадка про день для дошкольников

«Охота тебе заниматься этим промыслом, – заметил ему старец при первой встрече, – и без него Бог питает тебя». Потом строго наказал не обирать рабочих, пока будет владеть приисками, и не развивать добычу золота. Человек Хромов был, впрочем, хороший, и старец в конце концов согласился переехать к нему.

Перед смертью Федор Кузьмич немного погостил у своего первого благодетеля казака Семена Сидорова. На обратном пути до самого Томска перед повозкой двигались два ослепительно белых столба. Старец не глядел на дорогу, но когда дочка Хромова Аня обратила на столбы внимание Федора Кузьмича, тот промолвил тихо:

«О, Пречистый Боже, благодарю!»

В последние свои дни старец страдал, но терпел, стараясь никого не беспокоить. Это было для него очень характерно. Когда прибыл его исповедовать отец Рафаил из Алексиевского монастыря, то и на смертном одре Федор Кузьмич наотрез отказался раскрыть свою тайну.

«Это Бог знает, – тихо проговорил Федор Кузьмич в ответ на предложение назвать имя своего ангела, для помина души. Имена родителей он также назвать отказался, сказав лишь, что Святая Церковь за них молится.

Симеон Хромов рассказывал, что ему больше посчастливилось. Упав на колени, он спросил у старца, не Алекандр ли Благословенный тот? Федор Кузьмич будто бы ответил:

«Чудны дела твои, Господи. нет тайны, которая не откроется».

Было ли то на самом деле, или Хромов себя в этом убедил, остается неясным.

Умер Федор Кузьмич, сложив пальцы для крестного знамения. В момент его кончины многие увидели, как из дома Семена Хромова трижды поднялись громадные языки пламени. Пожарные, увидев зарево, долго искали место пожара, но так и не нашли.

Похоронили старца, как он и завещал, в томском Алексиевском монастыре. Над могилой был поставлен крест, выкрашенный белой краской, с надписью: «Здесь погребено тело Великого Благословенного старца Феодора Козьмича». Слова: «Великого Благословенного» власти велели скрыть. Но со временем белая краска слиняла, и надпись вновь себя обнаружила.

Вскоре после кончины Федора Кузьмича пошли разговоры о том, кем был на самом деле старец-подвижник. Лев Толстой написал об этом повесть, а историк-архивист Иван Василич – документальную книгу, в которой поместил портрет во весь рост старца Федора Кузьмича, написанный неопытной кистью местного сибирского живописца.

Этот портрет ошеломляет. Огромный, голый, полусферический череп. Над ушами – остатки волос, совершенно белых, наполовину прикрывающих ушные раковины. Чело, на «хладный лоск» которого «рука искусства» наводила когда-то тайный гнев, теперь почти грозно. Губы, отчетливо видные между усами и редкой бородой, сжаты с невыразимой скорбью. В глазах, устремленных на зрителя, – суровая дума и непроницаемая тайна. Горестной мудростью светят эти испепеленные черты – те самые черты, которые видели мы все столько раз на портретах императора, – именно те. Они преобразились именно в той мере и именно так, как могли бы преобразить их года и внутренний огонь подвига. Для того чтобы «подделать» это портрет, чтобы умышленно (да и ради чего?) придать старцу нарочитое сходство с Александром и при этом с такой глубиной психологического проникновения постичь всю логику духовной трагедии этого царя, – для этого безвестный живописец должен был бы обладать прозорливостью гения. Но здесь не может идти речь не только о гении, но даже о скромном таланте: как произведение искусства портрет почти безграмотен.

На месте кельи старца после его смерти забил родник, вода которого с тех самых пор считается целебной. Семен Хромов основал там Федоровский мужской монастырь, позднее вошедший в состав томского Богородице-Алексиевского монастыря. Царь Николай Второй приезжал сюда, хотел на месте кельи начать возведение каменной церкви и детского приюта. Благословение на строительство было получено от отца Иоанна Кронштадтского. Однако первая мировая война и Октябрьский переворот помешали осуществлению этого проекта. Успели, однако, построить часовню на могиле старца.

Возведение ее благословил в 1903 году настоятель Богородице-Алексиевского монастыря архимандрит Иона. Пожертвования собирали в Томске и близлежащих селах – отказа ни от кого не было. А когда начали рыть фундамент под часовню, частично вскрылась могила старца. Как засвидетельствовано настоятелем монастыря в присутствии подрядчика Леднева и архитектора Оржешко, мощи старца остались нетленны.

После Октябрьского переворота могилу Федора Кузьмича разорили. В 1923 году многие горожане стали свидетелями явлений старца в Томске.

Прославление Федора Кузьмича состоялось в 1984 году по благословению Святейшего Патриарха Пимена. Тогда было установлено празднование в честь Собора сибирских святых, в число которых включили, конечно, и старца Федора – небесного покровителя Томска. Тогда же была написана и его икона.

В начале 1990-х годов начались поиски мощей старца. Нашли косточки Федора Кузьмича там, где им и положено было быть – на месте часовни, построенной в его память. Там какие-то местные студенты устроили уборную.

Когда семинаристы стали доставать из зловонной ямы мощи, прибежали представители комитета по защите памятников, заявили, что мэрия, разрешив раскопки, превысила свои полномочия. Семинаристы под эти безумные выкрики продолжали работать. Кости омыли и сложили в специальный сосуд, который был помещен в храме монастыря. 5 июля, когда томские христиане обрели мощи старца, стал еще одним православным праздником.

В 2001 году, в день всех российских святых, в честь старца Федора над его могилой возведена часовня-келья.

Очевидно, по какой-то причине Господь не благословил нам окончательно раскрыть тайну Федора Кузьмича.

Источник

Тайна сибирского старца. Почему император Александр I решил поменять царство на скитание

Какие загадки хранит история загадочного старца из Сибири, которого многие принимали за бывшего царя? Его навещал Лев Толстой, а члены императорской семьи посещали его могилу.

<p>Коллаж © LIFE. Фото © Wikipedia</p>

Коллаж © LIFE. Фото © Wikipedia

1 февраля 1864 года скончался знаменитый на всю Сибирь старец Фёдор Кузьмич. О его прошлом не было известно ничего. Но по косвенным признакам можно было сделать вывод, что это весьма образованный человек, знавший нравы и быт петербургской аристократии и двора, по какой-то причине отрёкшийся от прежней жизни.

Ещё при жизни старца возникла легенда, что в действительности он является инсценировавшим свою смерть императором Александром I. Убедительно опровергнуть эту гипотезу не удалось до сих пор.

Появление

Первое документально зафиксированное появление Фёдора Кузьмича произошло спустя десятилетие после смерти императора. Мужчина был задержан в Пермской губернии за подозрительное поведение. Он странно и уклончиво отвечал на вопросы, словно пытаясь что-то скрыть. В нём заподозрили беглого крепостного и доставили в участок. Там он назвал своё имя — Фёдор Кузьмич Козьмин, но отказался сообщать какие-либо подробности о себе, своём сословии, родстве, месте жительства, профессии. Документов у него также не было.

Александр I на смертном одре. 1825 год. Фото © Wikipedia

Александр I на смертном одре. 1825 год. Фото © Wikipedia

В результате его приговорили к 20 ударам кнутом за бродяжничество и отправили в сибирскую ссылку. Уже там выяснилось, что бродяга отнюдь не так прост, как кажется. Он был грамотен, хорошо знал священные книги, обладал богатыми знаниями по истории и свободно разговаривал на французском, хотя и старался скрывать это от окружающих. Скоро и местные жители стали догадываться, что Фёдор Кузьмич непростой человек. Молва о старце пошла по всей Сибири, богатые купцы оказывали ему покровительство (хотя жил он весьма аскетично), побеседовать с ним приезжали церковные деятели. Слух о чудо-старце дошёл даже до Центральной России. Известно, что писатель Лев Толстой приезжал в Сибирь, чтобы встретиться с загадочным странником.

В период его жизни в станице Белоярской впервые возникла легенда, что Фёдор Кузьмич на самом деле император Александр I, инсценировавший свою смерть, чтобы провести остаток жизни в скитаниях и духовных исканиях. Началась эта легенда с того, что одному из казаков, который некогда служил в столице и видел императора, показалось, что старец очень сильно напоминает покойного самодержца.

Сам Фёдор Кузьмич негативно воспринял эти слухи и вскоре уехал из станицы. Однако в дальнейшем они преследовали его по всей Сибири. Последние годы жизни старец провёл в Томске, где его поселил у себя его главный почитатель — местный купец Семён Хромов.

Келья старца Фёдора Кузьмича на заимке купца С. Хромова. Фото © Wikipedia

Келья старца Фёдора Кузьмича на заимке купца С. Хромова. Фото © Wikipedia

Хромов — бывший крепостной, разбогатевший на золотых приисках, — был страстным сторонником версии о тождестве старца и императора. После смерти Фёдора Кузьмича он сделал немало для создания легенды. Так, он утверждал, что старец иногда мог обмолвиться о том, что некогда был очень влиятельной фигурой в Петербурге. Он также утверждал, что после смерти нашёл в его бумагах вензель с буквой А и короной над ней. Велик соблазн объявить всю историю вымыслом провинциального купца, который хотел прославиться. Но это было бы очевидной ошибкой, учитывая немалое количество загадок, которые действительно окружают эту фигуру.

Странная смерть императора

Император Александр I умер внезапно и необъяснимо. Во время обычного путешествия он простудился, его самочувствие стало стремительно ухудшаться, и 1 декабря 1825 года он умер в Таганроге. Стоит отметить, что самодержец был не совсем ещё стар, ему исполнилось только 47 лет. К тому же он всю жизнь отличался отменным здоровьем и практически никогда не болел.

Фото © Wikipedia

Почти сразу после его смерти поползли слухи, что император, уставший от бремени власти, инсценировал свою смерть, чтобы посвятить остаток жизни духовным поискам. Распространению слухов способствовали и некоторые необычные факты, сопровождавшие погребение. На панихиде отсутствовала супруга покойного императора. Его тело не выставлялось в открытом виде, а те, кто видел его, утверждали, что император не был похож на самого себя.

Известно, что император был страстным путешественником, а в последние годы жизни не на шутку увлёкся мистицизмом и духовными поисками.

Загадочный старец

Фёдор Кузьмич тоже оказался страстным путешественником и постоянно перемещался с места на место. Лишь в последние годы жизни он осел в Томске. Всё его поведение явно свидетельствовало о том, что он не желает привлекать к себе внимание. Он очень уклончиво рассказывал о себе, старался не оставлять образцов своего почерка, хотя достоверно известно, что был грамотным (иногда обучал грамоте местных детей), в случае надобности просил расписаться за себя кого-нибудь из местных жителей.

Посмертный портрет Фёдора Кузьмича, написанный в Томске по заказу купца С. Хромова. Фото © Wikipedia

Посмертный портрет Фёдора Кузьмича, написанный в Томске по заказу купца С. Хромова. Фото © Wikipedia

Исходя из свидетельств очевидцев, можно сделать вывод, что старец явно имел очень хорошее и разностороннее образование, был прекрасно осведомлён о нравах и быте высшего общества Петербурга. Его возраст (известный с его слов) точно совпадал с возрастом покойного императора. Правда, согласно многочисленным свидетельствам, в речи старца нередко проскакивали малорусские словечки, которые не были характерны для лексики Александра I.

Даже перед смертью на исповеди Фёдор Кузьмич категорически отказался раскрыть имена своих родителей и какие-либо подробности о своём прошлом. Единственный намёк на своё прошлое он оставил в таинственной зашифрованной записке.

Загадочный шифр

Незадолго до смерти Фёдор Кузьмич рассказал Хромову, что тайна его личности скрыта в мешке, где он хранил свои бумаги. После смерти эти бумаги были изучены. Ими оказались две зашифрованные записки. Первая содержала две надписи на церковнославянском языке. Вторая была записана неким шифром.

Тайна Фёдора Кузьмича. Фото © Wikipedia

Тайна Фёдора Кузьмича. Фото © Wikipedia

Первую надпись из записки можно прочитать как «Видишили на какое вас безсловие счастие слово изнесе», то есть «Видишь ли, на какое молчание вас обрекло ваше счастье и слово».

Вторая надпись — «Но егда убо А. молчатъ П. невозвещаютъ», то есть «Но когда А. молчат, П. не возвещают». Позднейшие исследователи предполагали, что А. — это Александр, а П. — Павел, отец императора, погибший в ходе дворцового переворота, к которому был причастен и сам Александр. Угрызения совести за гибель отца могли быть мотивом, побудившим императора начать новую жизнь под чужим именем.

Записи во второй записке оказались сложным шифром. Последовательность цифр, букв, слогов, дат и церковнославянских слов записана в столбик в несколько рядов. Исследователи (в основном из числа сторонников гипотезы о тождестве старца и императора) предлагали различные варианты расшифровки. Наибольшей популярностью пользуется вариант «Се Зевес Его Императорское Величество Николай Павлович без совести сославший Александра, от чего аз нынче так страдающь, брату вероломно вопию. Да возсия моя держава. 26 марта 1837» (этот день считается датой прибытия Фёдора Кузьмича в Сибирь).

Еще:  Детские загадки с числом один

Ни одна из этих записок не позволила однозначно подтвердить или опровергнуть тождество старца с императором. Кроме того, отдельные исследователи полагают, что записки могли быть сфальсифицированы Хромовым после смерти старца.

Кто-то ещё

В ХХ веке появились версии, что под именем Фёдора Кузьмича мог скрываться не император, а кто-то из видных аристократов. Однако большинство их смертей не несли в себе никакой загадки и тайны. Ограниченной популярностью пользуется версия о тождестве Фёдора Кузьмича с Фёдором Уваровым, известным столичным бретёром и скандалистом, бесследно исчезнувшим в 1827 году.

Портрет Фёдора Петровича Уварова. Фото © Wikipedia

Уваров был известен в столице своим тяжёлым характером. Незадолго до исчезновения он начал судебный процесс, надеясь заполучить имущество родственника по линии жены, который оказался замешан в делах декабристов. Этот процесс наделал много шума и неблаговидно сказался на репутации Уварова, и без того имевшего дурную славу.

Он бесследно исчез в Петербурге в январе 1827 года. Прямых аргументов в пользу тождества Уварова со старцем нет, за исключением того, что они были примерно одного возраста и носили одно имя. В отличие от императора, после смерти которого сразу же возникли слухи о мистификации, современники однозначно были уверены, что Уваров утопился в Неве после скандального судебного процесса.

Так кем же был старец?

Исследования легенды о старце начались сразу же после его смерти. Императорская фамилия проявила большой интерес к этой истории. Известно, что подробнейшее расследование личности Фёдора Кузьмича проводил великий князь Николай Михайлович. Могилу старца в разное время посещали великий князь Алексей Александрович и император (в то время ещё наследник престола) Николай II.

Фёдор Кузьмич на смертном одре (рисунок неизвестного художника, 22 января 1864 года) / Икона с частицей мощей. Фото © Wikipedia

Фёдор Кузьмич на смертном одре
(рисунок неизвестного художника, 22 января 1864 года) / Икона с частицей мощей. Фото © Wikipedia

Некоторые историки и исследователи (как дореволюционных времён, так и настоящего времени) считают, что можно однозначно говорить о тождестве старца и императора, тогда как другие это оспаривают. По мнению последних, легенда о царе-старце была настолько привлекательной для укрепления имиджа монархии, что, если бы Николаю Михайловичу удалось раскопать какие-то серьёзные свидетельства в её пользу, она непременно была бы использована для поддержания престижа императорской фамилии.

Экспертиза почерков императора и Фёдора Кузьмича, проведённая до революции, показала, что они принадлежат двум разным людям. Однако уже в наше время повторная экспертиза, проведённая Русским графологическим обществом, позволила с высокой вероятностью предположить, что у императора и Фёдора Кузьмича был одинаковый почерк.

В настоящее время невозможно со стопроцентной вероятностью подтвердить или опровергнуть тождество старца и императора. Более точный ответ могла бы дать разве что генетическая экспертиза.

Императора Александра называли сфинксом, не разгаданным до гроба. Но и после смерти раскрыть его тайну пока не удалось.

Источник

"Царь оставил трон ради этого". Что скрывает шифр старца Федора Кузьмича

МОСКВА, 12 ноя — РИА Новости, Антон Скрипунов. Ученые и верующие спорят: были ли император Александр I и таинственный сибирский старец Федор Кузьмич одним и тем же лицом. Даже посмертная судьба этих людей окутана тайной. О том, что мешает ответить на один из главных вопросов русской истории и какую роль в этом играет «шифр старца», — в материале РИА Новости.

Крестьянин с дворянскими манерами

В Петропавловском соборе Петербурга напротив алтаря стоит украшенная крестом и двуглавыми орлами гробница из белого мрамора. Полвека назад возле нее периодически появлялся широкоплечий мужчина в очках и черном костюме. Он пристально осматривал могильную плиту — словно под ней хранится великая тайна.

Эта могила для известного советского антрополога Михаила Герасимова — того самого мужчины в очках — в середине 1960-х стала главным местом на планете. Ученый, восстановивший достоверный облик десятков исторических деятелей, долгие годы пытался изучить останки похороненного в Петропавловском соборе императора Александра I. Его волновал важный вопрос, связанный с судьбой самодержца.

В 1921 году исполком Петросовета постановил вскрыть могилы в Петропавловском соборе. Страна голодала, и большевики грабили храмы, вскрывали гробницы в поисках украшений, за бесценок продавали музейные экспонаты за рубеж. Некоторые из могил в царской усыпальнице на Заячьем острове тоже не избежали этой участи — кроме одной. По слухам, гробница Александра I оказалась пустой.

Большевики поняли, что народная молва об инсценировке его «внезапной смерти» в 1825 году в Таганроге имеет под собой реальные основания.

А началось все в 1837 году, когда в Томске принялись обсуждать высокого старика с длинной белой бородой и посохом в руке. Он ходил по окрестным селам, уча местных детишек грамоте. В знак благодарности за уроки люди давали ему деньги и еду. Но он отдавал все нищим, хотя и сам жил не лучше их.

Все удивлялись: столь образованный человек избрал такой образ жизни. «Почему вы думаете, что мое нынешнее положение хуже прежнего? Я сейчас свободен, независим, покоен. Прежде нужно было заботиться о том, чтобы не вызывать зависти, скорбеть о том, что друзья меня обманывают, и о многом другом. Теперь же мне нечего терять, кроме того, что всегда останется при мне, — кроме слова Бога моего и любви к Спасителю и ближним. Вы не понимаете, какое счастье в этой свободе духа», — объяснял он.

Старец пришел вместе с каторжниками из Пермской губернии. Но в отличие от других арестантов не был заключен в кандалы. Его задержали 4 сентября 1836 года за отказ раскрыть свое звание и род занятий. Статный бородач на коне выделялся дворянскими манерами, хоть и был в деревенской одежде. Он назвал лишь имя: Федор Кузьмич Кузьмин.

Об этом известно благодаря полицейскому делу, которое хранится сейчас в госархиве Томской области. В документе помимо имени приводится описание старца: «Рост два аршина плюс шесть вершков (172 сантиметра), глаза серые, волосы светло-русые с проседью, кругловатый подбородок, на спине — следы от побоев кнутом».

"Это невозможно!"

Описание Федора Кузьмича привлекло внимание антрополога Михаила Герасимова, который занимался Александром I. Если в его могиле все же есть останки, совпадают ли они с приведенным в полицейском деле описанием старца?

Опознали в страннике императора в 1842 году. Ссыльный казак по фамилии Березин, который, видимо, служил раньше в императорском конвое, обомлел, увидев Федора Кузьмича в станице Белореченской: рост как у государя, цвет глаз, та же привычка держать полусогнутую руку на груди. Он смог вымолвить лишь одну фразу: «Ваше величество! Да как же это?»

Слухи о сменившем имя и образ жизни царе стали расползаться по губернии. Говорили, что Александр таким образом искупал вину перед Богом за убийство отца Павла I. Еще был слух, что якобы младший брат, ставший впоследствии императором, Николай I пытался в 1825 году его убить, но он пустился в бега. А прибежище нашел у преподобного Серафима Саровского, став его учеником.

На пике известности Федор Кузьмич поселился в селе Краснореченском, где лишь усилил молву. По воспоминаниям крестьян, старец особо почитал день памяти князя Александра Невского, «отмечая его словно свои собственные именины». Он также часто рассказывал им про Отечественную войну 1812 года, подробно описывая ход сражений. А однажды и вовсе сказал, что «царь втайне завидовал военным успехам Кутузова». Единственное, о чем категорически отказывался говорить, — о своем прошлом.

Именно эту загадку Михаил Герасимов часто обсуждал с писателем Даниилом Граниным в начале 1960-х, когда государство усилило антицерковную пропаганду. Известный литератор согласился помочь ученому и направил в Ленинградский обком КПСС письмо с просьбой разрешить вскрытие могилы Александра I. Ответ пришел далеко не сразу: как выяснилось, чиновники переправили запрос непосредственно в Кремль.

"Моя тайна в этом мешке"

Тайна Федора Кузьмича стала государственной еще в начале XX века. Внучатого племянника Александра I великого князя Николая Михайловича привлекла публикация известного адвоката Анатолия Кони, где тот рассказывал о «рукописях старца Федора Кузьмича». Тот якобы постоянно носил их с собой в шерстяном мешочке.

Именно этот мешок висел над смертным одром старца в доме купца Хромова. Перед смертью купец спросил Федора Кузьмича: ты ли государь Александр Павлович? А Федор Кузьмич якобы ответил: «Чудны дела твои, Господи… Нет тайны, которая бы не открылась». И указал на шерстяной мешок со словами: «В нем моя тайна».

«Рукописями старца» оказались два клочка бумаги: на одном из них цитаты из Евангелия, а на другом — странный набор букв. Именно там, согласно молве, и зашифрован ответ на главный вопрос.

Адвокат Кони определил на глаз, что почерк в таинственной записке совпадает с государевым. Однако экспертиза под патронажем Николая Михайловича в 1907 году дала обратный результат. Кроме того, князь заявил, что расшифровал послание:

«Се Зевес И. Е. В. Николай Павлович без совести сославший Александра от его (чего) аз нынче так страдающ брату вероломно вопию Да возсия моя Держава 1837-го г. Мар. 26-го».

Князь отмечал, что записка, скорее всего, не более чем «плод воображения кого-то, кто видел и знал старца», да и в целом не соотносится с легендой о «добровольном отречении». Однако его доводы мало кого убедили: в Петербурге настолько верили истории о «свержении царя», что даже появилась версия, будто бы Александр II, замаливая «грех отца», приказал перезахоронить тело Федора Кузьмича в Петропавловском соборе.

"Нужны экспертизы"

А ведь достоверно не известно, где находится могила старца. Предположительно, его похоронили на территории Алексеевского монастыря в Томске. На могиле еще была надпись: «Здесь погребено тело Великого Благословенного старца Феодора Козьмича, скончавшегося 20 января 1864 года».

После революции могилу разорили, возведенную над ней в 1903 году часовню разрушили, однако почитание «святого странника» лишь усилилось: в 1923-м многие жители Томска утверждали, что старец являлся им. В 1984 году Федор Кузьмич был прославлен в лике святых Русской православной церкви как праведный Феодор Томский.

Поиски его мощей начались в 1990-е: местные семинаристы нашли недалеко от снесенной часовни несколько косточек, которые в дальнейшем Церковь объявила останками старца. А в 2008 году Томская епархия сообщила, что не против их исследования с целью сравнения с останками императора Александра I.

Но вот с этим проблема: достоверно не известно, покоятся ли они в Петропавловском соборе. Историки считают, что останки там. Однако, например, у представителей Русской православной церкви иное мнение.

В частности, сохранились свидетельства, что в 1921 году большевики в гробнице государя Александра Павловича ничего не нашли. Есть еще версия, что революционеры попросту выкинули царские останки в реку: именно так они поступили с могилой графа Алексея Орлова-Чесменского. А может быть, императора и вовсе не погребали в Петропавловском соборе?

Не все просто и с таинственной запиской старца. В 1909 году она загадочным образом исчезла и до наших дней дошло лишь несколько фотокопий из газет того времени. Но, как ни странно, полноценной почерковедческой экспертизы с использованием современных технологий до сих пор не выполнили.

«Ее стоило бы провести. Хотя мне кажется, что более четкий результат дало бы исследование ДНК останков в гробнице Александра I — правда, для этого нужно получить разрешение. Сейчас же можно с помощью экспертизы отличить останки 48-летнего человека от человека возрастом 70 с лишним лет», — отмечает в беседе с РИА Новости заведующий кафедрой общей и русской церковной истории и канонического права богословского факультета ПСТГУ, священник Александр Щелкачев.

Да и ряд фактов из биографии императора побуждает исследовать вопрос о его сходстве с Федором Кузьмичом. Например, по словам Щелкачева, государь постоянно говорил, что монарший престол его тяготит, стремился к духовной жизни.

«Он как-то сказал: «Я отслужил 25 лет, даже солдат не истребует большего». Поэтому есть основания для научной проверки гипотезы», — подчеркивает историк.

Пока же «достарческое прошлое» Федора Кузьмича и «посмертная судьба» Александра I полны загадок и неожиданных обстоятельств. Не зря близкий друг Пушкина, историк Александр Вяземский так охарактеризовал императора:

Источник